На информационном ресурсе применяются рекомендательные технологии (информационные технологии предоставления информации на основе сбора, систематизации и анализа сведений, относящихся к предпочтениям пользователей сети "Интернет", находящихся на территории Российской Федерации)

Свежие комментарии

  • Сергей Храмов
    Мышинная возня в США окажется такой мелолчью, что на это мир не будет обращать внимания. Главное успеть вывезти своё ...Глубокий минус — ...
  • Сергей Храмов
    Закончился золотой век жизни в США в кредит от всех стран мира. С печатанием зеленых бумажек на своём станочке и поб...Глубокий минус — ...
  • Сергей Храмов
    Мышинная возня в США окажется такой мелолчью, что на это мир не будет обращать внимания. Главное успеть вывезти своё ...Глубокий минус — ...

Энциклопедия пороков. Опрометчивость, Невежество, Любопытство, Капризность, Спесивость.

 

Энциклопедия пороков. Косность, Заискивание, Упрямство, Суетливость, Нелюбознательность.

0x01 graphic

      Никто не любит неудач. Однако некоторые люди притягивают их, словно магнит. От постоянного краха больших и малых дел они превращаются в тоскливых неудачников. Совсем не то человек опрометчивый. В нём живёт неутихающий задор всё новых и новых дерзаний. Мы называем опрометчивостью не оправдавшую себя дерзость -- рискованное, недостаточно рассчитанное, подчас отчаянное предприятие, конец которого -- фиаско. Однако удайся оно, и мы назовём его подвигом, открытием, выдающимся деянием, щедро одаривая его восхищением и восторгом. Что ж, никто наперёд не знает итога; я думаю о том, сколько героев были бы названы людьми опрометчивыми или попросту авантюристами, не удайся их предприятия.
      В опрометчивом привлекательна бодрость духа. Он всегда готов действовать. В нём никогда не угасает воля к начинаниям и неудачи не страшат его. Сколь много полезного, важного и достойного не произошло в этом мире лишь потому, что люди опасались неблагоприятного исхода дела. В иной миг так и хочется подтолкнуть их под локоть и воскликнуть: "Решайся же! Действуй!". Как мы расточительны! Как часто из-за ненужной мысли, неоправданной опаски, неготовности к непривычному или неожиданному, из-за стремления лишний (воистину лишний!) раз всё просчитать и предусмотреть мы теряем удачу, которая уже принадлежала нам! Так и хочется пожелать людям быть в иные моменты опрометчивыми. И там, где трезвый расчёт говорит "нет", силой своего желания и стремления, лихой дерзостью опрометчивых сказать "да". Поверьте, даже если результат окажется плачевен, его покроет азарт попытки. И вместе с всегда грустным признанием "я этого не достиг", мы получим право на гордое воспоминание "я это испытал".

      0x01  graphic 0x01 graphic

      Составляя перечень пороков я как-то упустил невежество. Подумав, сообразил почему. В нашем отечестве образованность, учёность, основательные знания традиционно не признаются чем-то ценным, умножающим достоинство личности и дающим преимущество перед другими. Более того, эти качества сплошь и рядом не только не вызывают уважения, а провоцируют раздражение, пренебрежение, попросту злость. Что толку оправдывать невежество, если оно уже оправдано всем строем нашей жизни, в которой чем меньше знаешь -- тем лучше живёшь; в которой ум давно заменили лукавство и изворотливость, а познания выглядят ненужным излишеством, ничему не помогая и ничего не меняя в глупости и бездарности. Одно утешает: участь образованности и просвещённости разделяют также совесть и деликатность, свобода и терпимость, уважение к чужому достоинству и сохранение своего. Всё это, как и многое другое из приобретений человечества, -- излишества для нашей жизни, стелющейся, словно туман над Землей; и такой же тусклой, непроницаемой, без огня клубящейся, сырой и влажной.
      Впрочем, справедливость сказанного не избавляет нас от труда оправдания невежества. Мир не ограничивается пределами любезного отечества, столь успешно и бесплодно заменившего знание и просвещённость, образованность и дисциплину мысли смутными "духовностью" и "интеллигентностью". Итак, начнём.
      В невежестве справедливо видят корень многих бед, в том числе нравственных дефектов личности. Она чаще, чем злобный нрав, становится причиной жестокости. Она оставляет людей в рамках косного и ограниченного существования; мешает не только осуществлению целей и стремлений, но и пробуждению их. Пожалуй, обвинений в адрес невежества может собраться более, чем на счету самых нетерпимых пороков. И все-таки, все-таки... Попробуем, сравнив невежду с человеком образованным и знающим, выяснить преимущество того и другого.
      Образованный человек живёт идеями и познаниями. Они имеют над ним немалую власть, диктуя способ разрешения разнообразных проблем, предпочтения и жизненные цели. Он не свободен от влияния своей образованности ни в чём: да и меньше всего обеспокоен этой зависимостью. Ведь он искал знаний именно для того, чтобы обеспечить прочное основание своей жизни, сделать безошибочными цели и правильными -- выборы. Что ж ему отказываться от того, что приобретено немалым трудом и самоограничением?
      И, надо признать, иногда образованность оправдывает возлагаемые на неё ожидания. Однако -- увы! -- это бывает гораздо реже, чем думают, и несравненно реже, чем должно бы быть, исходя из высокой претензии образованности. Люди индивидуальны и их судьбы трудносопоставимы. Но есть мера, их всех уравнивающая. Это -- счастливость или несчастность их участи. Исходя из этого универсального критерия, образованные люди едва ли имеют преимущество перед простецами. Может, даже больше оснований предположить обратное, памятуя бессмертное: "Во многом знании -- много печали, и кто умножает познания -- умножает скорбь", равно как и сокровенное отечественное: "горе от ума".
      Ну да Бог с ним, со счастьем. Беда в том, что образованность и многие знания не гарантируют главного, для чего они приобретались: верного понимания действительности и возможности точно ориентироваться в ней. Многообразные знания и идеи, накопленные человечеством, представляют собой целый мир. Углубляющаяся в него личность вольно или невольно отвлекается от окружающих её реалий и житейских отношений. В результате человек невежественный, совершенно неосведомленный ни в чём, что выходит за пределы его собственного жизненного процесса, получает неожиданное преимущество перед образованным. Он не способен судить о предметах столь многосторонне и углубленно, видя их в широком горизонте, который создаётся образованностью, однако -- теряя в разносторонности,-- его суждения нередко выигрывают в трезвости.
      Невежда знает жизнь по-простому, глядя на неё немудрящим и прямым взглядом. По поводу всего, чему он сам не был свидетелем, невежда не способен судить толково; он склонен уклоняться от тем, которые выходят за пределы его непосредственного опыта и прямо его не касаются, проявляя к ним полнейшее равнодушие. Но вот что странно: во многих вопросах, иногда даже отвлечённых, люди Невежественные оказываются проницательнее образованных и знающих. Происходит это от отмеченного выше влияния на образованное сознание целой вселенной знаний и идей. Они становятся призмой, сквозь которую преломляются восприятия окружающей действительности. Не удивительно, что многое такой взгляд видит превратно, собственный характер вещей ускользает от него, заслонённый мировоззрением, научной картиной мира, совокупностью захвативших его представлений и идей.
      Невежда совершенно избавлен от подобной опасности. Восприятие его свежо и незатейливо. Он не понимает, а видит; не познает, а запоминает. В результате его представления просты и безыскусны. В них, быть может, отразилась лишь внешность мира или небольшая его часть. Но кто сказал, что внешность всегда обманчива и по части нельзя составить представления о целом? Великий палеонтолог Кювье некогда говорил: "Дайте мне единственную кость вымершего животного и я восстановлю весь его облик". Так и невежда способен проявлять недюжинную сноровку, заключая из своего ограниченного опыта о вопросах весьма далёких. Он словно спускает их с отвлечённых высот в низины простого человеческого существования, и уж там-то он знает, как себя с ними вести.
      Стоя ближе к непосредственности жизни, невежда обнаруживает способность трезвее и точнее судить о ней. Ситуации, в которых он повергает и ставит в тупик людей многознающих, не так уж редки. Приходится признать, что на житейском поприще обыденный ум или простая сноровка имеют преимущество перед учёностью. И чем примитивнее характер общества, тем больше это преимущество. Так что если справедливо, что современная цивилизация идёт к новому варварству (во что я не верю), невежественные люди имеют прекрасную перспективу. Вот только едва ли они, в силу своей природы, имеют шанс прочесть это суждение и узнать о своих достоинствах. Что меня, по правде сказать, не очень-то огорчает.
      0x01 graphic

      В любопытстве проявляет себя интерес, который не может оправдаться в своём праве и серьёзности. Ни в ком не вызовет протеста заинтересованность в том, что для человека жизненно необходимо или прямо его касается. Но стоит нашему вниманию перешагнуть эти узкие границы, лишившись почтенной ссылки на заботу, нужду или полезную цель, как тут же окружающие хмурят брови и осуждающе покачивают головами. "Какое ему дело до того, что его не касается?" -- написано на их недовольных лицах. "Не нужно знать того, что не нужно",-- вот девиз добропорядочной и степенной жизни.
      Ах, как это верно! Вот только где взять весы, которые бы с точностью отмеряли, что придётся кстати, а что окажется излишним; и давали бы нам ответ в каждом конкретном случае; и могли бы все предвидеть наперёд; и, конечно, самое главное -- никогда бы не ошибались! Ведь что за пользы в весах, которые напыщенно лгут?
      Нам никак нельзя ошибиться в своем внимании. Впав в апатию нелюбопытства мы, быть может, пропустим важнейший для себя шанс, который мог счастливо переменить нашу судьбу. Не заметим зреющей над нами угрозы или неприятности, окажемся слепы к скрытым предостережениям и возможностям, которыми дарит нас высшая сила. Любопытный хочет узнать, чтобы себя развлечь. В нём живёт недюжинная способность откликнуться. Ему есть дело даже до того, что никак не составляет его дела. Он -- живая антитеза безразличию, и уже этим -- замечателен. Иногда мне кажется, что нелюбопытные просто устали. Их чувства померкли, азарт пропал, им ничего больше не нужно. Или, во всяком случае, не нужно ничего неожиданного -- того, что является некстати, неведомо откуда и неизвестно зачем. И в самом деле: зачем?
      Любопытство беззащитно. Оно не в силах удовлетворить этот строгий вопрос, беспомощно улыбаясь в ответ. Хотя не сомневается: а ни зачем, а просто так! Просто потому, что захотелось узнать, увидеть, испытать. Без всякой цели -- просто потому, что любопытно. Вот уж немудрящее побуждение, легковеснее трудно сыскать. Однако им, в котором нет ни смысла, ни основания, ни толка, отменяется весь порядок бытия, дух поднимается над всем устоявшимся и прочным, чтобы оказаться... где? Нигде? в пустом, зряшном интересе к тому, что его не заслуживает. Может, и так -- только наперед этого никто не знает. И потому там, в кажущейся пустоте праздного любопытства, мы негаданно находим долгожданный ответ, и проблеск надежды, и счастливый шанс. И как из ничто силой Божественного творения некогда явилась вселенная, так из пустой страсти любопытства вдруг да и явится новая жизнь. Ведь и Бог, творя мир, думал должно быть: "Интересно, что получится?" И не от этого ли священного любопытства в начале времён мы теперь есть? Любопытно было бы знать...

      0x01 graphic

      Никто не вызывает во мне большего сочувствия и раздражения, чем капризные люди. Они -- самые трогательные существа на свете, и самые утомительные в то же время. Ими повелевает мимолетная прихоть, сущий пустяк, ничего не значащая случайность. Проще простого их уязвить. Это скорее располагает к ним, чем отталкивает. Ранимость вызывает симпатию, даже если выражается в неприятной форме.
      Капризные навсегда остались детьми. Их желание просто и естественно. Им хочется, чтобы мир принимал их такими, каковы они есть: чтобы люди были к ним понимающими и благосклонными, обстоятельства -- благоприятными, ход дел -- наилучшим, жизнь -- интересной и исполненной смысла. Они желают того же, что и все мы: чтобы все было, как надо; как желает в нас неведомая субстанция, именуемая душой. Но мы все, живущие в этом мире и мирящиеся с ним -- отступники. Мы отступились от самого естественного и изначального желания нашей души, оставив его далеко в детстве. Только капризные сохранили ему верность. Они, словно не замечая свойств действительности, упрямо и своевольно желают от мира милости и любви. Разве есть более наивная и благородная надежда?
      Они невыносимы, когда что-то происходит, как говорится, "не по них". Но разве следует их за это обвинять? Ведь они хотят лишь, чтобы ход вещей находился в согласии с их душевными движениями; чтобы на каждое побуждение ума и сердца мир давал желанный отклик. Созвучия, понимания, приятия хочет тот, кто капризничает. А разве не этого хочет каждый? Разница только в том, что мы давно отреклись от этого желания, сочтя его невозможным и невыносимым. Мы стерпелись. Мы стали слишком трезвы, слишком разумны -- или, лучше сказать, сведущи. И вместе с тем -- слишком горьки или пресны (смотря по складу характера). Только капризный продолжает желать. Он длит то заветное чаяние, от которого мы сами давно отказались. Возблагодарим же его за это. Ведь он, отчасти, живёт за всех нас. И, вынося его капризы, мы расплачиваемся за собственную косность и унылость.
      Антипод капризного -- человек правильный и основательный. Однако основательность в людях вещь весьма условная и преходящая. Переменчивость более естественна для существ, живущих в зыбком и подвижном мире. Воздействие множества внешних обстоятельств и причин заставляет каждого из нас меняться, принимая то один, то другой облик, входя в разные роли и даже мнения свои изменяя от случая к случаю. Есть в этой зависимости от внешних влияний что-то унизительное. Нас словно влечёт какая-то могучая сила, поворачивая так и эдак, ставя то на голову, то на ноги, заставляя то плакать, то смеяться. Как хотите, но в этом видится полное отсутствие характера.
      Совсем иначе выглядит капризный человек. Он как будто самый переменчивый из смертных. Однако во всех его движениях одно остаётся неизменным: непослушание. Он страсть как не любит повиноваться какому-либо принуждению или диктату. Каприз -- это желание, не имеющее основания. Оно -- чистый произвол; выходка воли, ничем не желающей себя стеснять. В капризе нет никакого смысла, кроме наслаждения своей свободой. Капризничая, мы как бы испытываем наше положение, измеряем степень своей независимости и несвязанности какими-либо ограничениями. Почему так поступает капризный?
      В том, кто капризничает, всегда есть скрытая боль. Каждый каприз -- признание в слабости и знак её. Но не всякая слабость от немощи. В натурах, полных жизни, слабость выдаёт лишь их чуткость, ранимость, восприимчивость. Не нужно думать, будто грубость кожи-- лучшее из'человеческих качеств. Мы же все-таки люди, а не носороги. Основа нашей силы состоит в способности ощутить и понять то, что недоступно другим существам. А этой способности не приобрести тому, кто избегает сострадать и воспринимать, отзываться и переживать. Чувства открывают нам мир. Избегая их, мы предохраняемся от многих скорбей и трудностей. Но и мир наш тогда сжимается до точки, теряющейся где-то в желудке, мизинце левой руки или ножке кухонного стола.
      Капризный инстинктивно ужасается этой потери. Он хочет всего. Свойство, признаемся, неудобное для окружающих. Однако больше всего оно ранит своего обладателя. Мне становится не по себе, когда я думаю, через какую череду травм обречён проходить капризный человек. В каждом капризе скрыто удивительно открытое, по-детски обезоруживающее ожидание. И почти всегда оно оборачивается разочарованием. На каприз -- удар. Душа капризной натуры должна быть избита, как боксёрская груша. Она -- жертва своей наивности, своей неудовлетворённой потребности в любви, своего безответного доверия к миру. Разве, осознав это, мы не проявим большей терпимости к прихоти нашего ближнего? Давайте хоть иногда потакать капризам друг друга. Кто знает, быть может мир от этого станет чуть добрее, а мы -- немножко свободнее...
      0x01 graphic

      Спесивость возникает из преувеличенного мнения человека о собственных достоинствах -- либо личных, либо же достоинствах того, чем он обладает. В каждом движении спесивого человека видится чувство превосходства. Каждым своим жестом, действием, выражением лица стремится такой человек унизить окружающих и доказать их полную ничтожность.
      Спесивость не существует без скрытого злорадства. Обычно свойственна она особенно глупым людям, получившим свои действительные или мнимые преимущества перед другими всего менее собственными усилиями и дарованиями, а почти всегда -- незаслуженно и случайно. Спесивость с особой силой проявляется в том, кто вознесен силою обстоятельств, как говорится, "из грязи в князи". Именно потому проявления спесивости столь отвратны, что выдают неуверенность превознесённого, смутно ощущаемую им несправедливость собственного положения. Из этой бессознательной тревоги, из этой невольной униженности своим высоким положением и рождается спесивое поведение.
      Спесивый обычно общается молча, ибо окружающее ничтожно в его глазах и достойно только презрения. Склонность поучать развита в нём необычайно, хотя проявляется нечасто. Спесивец своим нравоучением выказывает снисходительность, душевную расположенность, благоволение. Словом, поучением спесивец одаривает, отчего оскорбляется при всяком возражении. Однако гораздо чаще он предпочитает выражать своё превосходство внушительным молчанием и гримасой на лице. Он презирает молча, и так же молча даёт всем понять свою незаурядность. Всего больше он ненавидит тех, кто не обращает внимания на его замечательные качества и легкомысленно не считается с ними. Тогда спесивец дает понять "кто есть кто". Если же и это не возымеет желанного действия, тогда спесивец люто ненавидит.
      Спесивого человека стоит пожалеть. Он, бедняга, никогда не остаётся один. Вечно вместе с ним и рядом с ним его исключительность. Он носит её, как улитка свою ракушку. Но если ракушка все-таки дом и убежище, охраняющее своего обладателя, то исключительность предмет куда более неудобный. Представьте, если бы к Вам привязали стул, или настольную лампу, или небольшой шлифовальный станок. Представьте, и посочувствуйте спесивому человеку. Неустанно и неусыпно охраняя своё достояние, спесивец так раскаляется от вечного напряжения, что начинает шипеть, подобно раскалённой сковороде, на которую попала капля воды. Любой пустяк способен вывести спесивца из себя. Он -- самое неуравновешенное существо на свете.

        Спесивый человек находится в плену своего ложного представления о действительности. И потому он легко становится игрушкой в чужих руках. Тот, кто умело упрочивает в нём иллюзию превосходства над другими людьми, тот скоро становится невидимым хозяином спесивца. Поэтому мы вправе заключить, что несмотря на свой надменный вид и склонность чинить обиды, спесивая личность весьма беззащитна и уязвима. "Из спеси шубы не пошьёшь",--замечает пословица.

      В отличие от чванства, которое массивно и уже поэтому довольно добродушно; в отличие от надменности, которая чрезвычайно брезглива и не разменивается на мелочи; в отличие от тщеславия, которое весьма легкомысленно и редко сочетается со злостью -- спесивость полна желания поглубже уязвить окружающих. Изо всех сил, к месту и не к месту пренебрегая другими, пренебрегая ими даже тогда, когда этого вовсе не хочется, когда душа жаждет человеческого участия, деланно пренебрегая людьми, когда собственная избранность уже тяготит  всем этим исступлённо и утомительно выказываемым пренебрежением спесивый человек добивается уважения к себе.
      Нужно ли объяснять, сколь тщетна его попытка, насколько бесплодны его усилия, как безнадёжен его замысел, способный увлечь разве что маленьких спесивцев-подражателей? Мало что выдает уязвлённость, неспокойствие и тайную униженность с той же очевидностью, как поведение спесивой натуры. Удел неспособного остановиться спесивца один -- глухое одиночество. Так будет, если он и сохранит своё привилегированное положение. Так ещё очевиднее будет, когда он -- что всего вероятнее -- рано или поздно вернётся к своему исходному положению и окажется, как Пушкинская старуха, у своего разбитого корыта...

 

 

Картина дня

наверх